История пилотируемой космонавтики

«ИСТОРИЯПИЛОТИРУЕМОЙ КОСМОНАВТИКИ»

«…но в погоне за светом и знаниями человечество сначала робковыглянет за атмосферу, а потом завоют себе все околосолнечное пространство».

К. Э. Циолковский.

Человека всегда манило небо и … звезды. С тех самыхпор как он стал осознавать себя «Homo Sapiens», он всегда хотел летатьв небе как птица, а вглядываясь в темные глубины космоса, где таинственномерцали звезды, ему не давали покоя вопросы: одинок ли он во Вселенной? Есть либратья по разуму и какие они?

Впервые увидеть землю с высоты птичьего полета человексмог только с изобретеньем воздушного шара — 1783 г., а с изобретением самолета такая возможность появилась практически у всего человечества.

С таинство мерцающими звездами дело обстояло посложней- уж больно далеки были самые звезды. Даже свет от них достигает Земли, пробираясь сквозь глубины Вселенной не один десяток лет. И приблизится к нимможно было разве что оседлав мечту. Но человек не только мечтал, он еще идерзал, творил, приближая осуществление своей мечты.

С изобретением пороха был открыт принцип реактивногодвижения — пороховая ракета. Но понадобилось еще почти два тысячелетия, чтобыэта маленькая пороховая игрушка, пройдя путь через боевые реактивные снаряды имежконтинентальные носители ядерных боеголовок, превратилась в носителя космическихкораблей. Но обо всем по порядку.

На пороховую ракету обратили свое внимание ещеполководцы древности и начали использовать ее в качестве зажигательногосредства при осаде и штурме крепостей. Позже они решили использовать ее длядоставки к цели разрушительных зарядов. В Российской армии первое упоминание обиспользовании боевых ракет относится к середине XIX столетия -период русско-турецкой войны. Однако из-за отсутствия надежных способовстабилизации и управления полетом ракеты на траектории и, как следствие, оченьбольшого рассеивания, широкого распространения «ракетная артиллерия» неполучила. Как раз в это время была реализована идея нарезного ствола, чтонамного увеличило дальность и точность стрельбы, а новый, далеко несовершенныйи капризный реактивный снаряд не сулил артиллеристам никаких выгод.

Но именно в это самое время — конец XIX -начало XX столетий, бурно развивающееся воздухоплавание (кромевоздушных шаров в небе появились первые дирижабли) и только что нарождающаясяавиация дали толчок всем мечтателям в мире, воскресив прекрасную мечту ополетах к другим мирам. В их воображении к соседним планетам уже мчалисьэскадрильи космических кораблей, готовые или помочь братьям по разуму поднятьсяна более высокую ступень развития, или самим аккумульнуть знаний и технологий. Им казалось, что небо человеком уже освоено, «еще немного, еще чуть-чуть» — ивот он — Марс, мечта всех романтиков космоса.

Повсеместно начали организовываться всевозможныесекции и общества, ставившие своей целью полеты на Луну и к Марсу, читалисьлекции, проводились диспуты, издавалась масса околонаучных и простофантастических брошюр. Но трезво мыслящие мечтатели (а среди них были и такие) прекрасно понимали, что ни воздушный шар, ни дирижабль, ни самолет с его маломощнымпоршневым двигателем для достижения других планет не пригодны. И поэтому взорыкак мечтателей, так и реально мыслящих практиков космоплавания практическиодновременно пали на ракету.

В конце XIX столетия (1881 год) русский революционер-народоволецНиколай Кибальчич, приговоренный к смертной казни за убийство царя Александра II, за несколько дней до казни сделал первые наброски и расчеты (очевидно, впервыев России) ракетного летательного аппарата.

Примерно в это же время (конец XIXстолетия) калужский преподаватель гимназии Константин Эдуардович Циолковский, страстный мечтатель и ученый-самоучка, впервые теоретически обосновываетпринцип реактивного движения. В 1903 году издается его труд «Исследованиямировых пространств реактивными приборами». Спустя некоторое время, а именно в1929 году, издается его вторая книга по основам ракетоплавания «Космическиеракетные поезда». В «Трудах о космической ракете» он подводит черту под своимиработами в области космоплавания. В них он убедительно доказал, что единственновозможным двигателем для полета в пустоте (космическом пространстве) являетсяракета и теоретически обосновал возможность достижения ближайших к Земленебесных тел с помощью «ракетных поездов» т. е. многоступенчатыхракет-носителей, отбрасывающих свои отработавшие ступени. Этим достигалосьснижение остаточного веса ракеты-носителя и наращивание за счет этого еескорости.

За этот неоценимый вклад в теорию космоплаваниякалужский учитель К.Э. Циолковский обрел всемирную известность и по правусчитается основоположником теоретической космонавтики.

Примерно в это же время (первое десятилетие XXстолетия) на космическом небосводе России вспыхнула еще одна яркая звезда -Фридрих Артурович Цандер.

Слушая рассказы отца о черных безднах, разделяющихзвезды, о множестве иных миров, которые наверняка есть, пусть очень далеко, ноесть, Фридрих ни о чем другом думать уже не мог. У одних людей жизнь заслоняетсобой все эти мысли детства, а у Цандера мысли эти заслонили всю его жизнь.

Он окончил Политехнический институт в Риге, учился вГермании и снова в Риге. В 1915 году война переселила его в Москву. Теперь онзанимается только полетом в космос. Нет, конечно, помимо этого он работает наавиазаводе «Мотор», что-то делает, считает, чертит, но все мысли его в космосе. Ослепленный своими мечтами, он уверен, что убедит других, многих, всех в остройнеобходимости межпланетного полета. Он открывает перед людьми фантастическуюкартину, однажды открывшуюся ему, мальчику:

«Кто, устремляя в ясную осеннюю ночь свои взоры кнебу, при виде сверкающих на нем звезд не думал о том, что там, на далекихпланетах, может быть, живут подобные нам разумные существа, опередившие нас вкультуре на многие тысячи лет. Какие несметные культурные ценности могли быбыть доставлены на земной шар земной науке, если бы удалось туда перелететьчеловеку, и какую минимальную затрату надо произвести на такое великое дело всравнении с тем, что бесполезно тратится человеком».

Один крупный инженер вспоминает: «Он рассказывал омежпланетных полетах так, как будто у него в кармане был ключ от вороткосмодрома». Да ему нельзя не верить. И люди верят ему. Пока он говорит. Но онзамолкает и тогда многие начинают думать, что, наверное, он все-такисумасшедший.

А он голодал когда делал расчеты крылатой машины, которая смогла бы унести человека за пределы атмосферы. Работа эта такпоглотила его, что он ушел с завода и 13 месяцев занимался своим межпланетнымкораблем. Совершенно не было денег, он попал в большую нужду, но продолжалзаниматься своими расчетами. Любые дела и разговоры, не связанные смежпланетными путешествиями, его не интересовали. Он считал Циолковскогогением, мог сутками сидеть за столом со своей полуметровой логарифмическойлинейкой и утверждать при этом, что нисколько не устал. В угаре неистовойработы он вдруг стискивал на затылке пальцы и, не замечая никого вокруг, повторял горячо и громко:

- На Марс! На Марс! Вперед, на Марс!

Как легко было ошибиться в нем, приняв за фанатика- не более, за одержимого изобретателя мифического аппарата, воспаленный мозгкоторого не знал покоя.

Но он не был таким чудаком. Много лет спустячлен-корреспондент АН СССР И.Ф. Образцов так скажет о Фридрихе Артуровиче:

«Особенностью творческого метода Цандера былаглубокая математическая разработка каждой поставленной перед собой проблемы. Онне просто теоретически глубоко разрабатывал рассматриваемые вопросы, а сприсущей ему ясностью изложения старался дать свое толкование волновавшей егопроблемы, найти пути к ее практической реализации». Прежде всего Цандер былинженером, и не просто инженером. «Первый звездный инженер, мозг и золотокосмоплавания», — так отозвался о нем Циолковский.

А в это самое время будущий выпускник МВТУ им. БауманаСергей Павлович Королев, юноша, страстно влюбленный в небо, конструировал истроил планера, и сам на них летал. Нет, это был еще не тот Королев, конструктов ракетно-космических систем, о котором мир узнает ровно черезполвека. На этом отрезке жизненного пути молодого инженера и пилота маниластратосфера и способы ее достижения. Выбор, как и следовало ожидать, тожеостановился на ракете. А знакомство с трудами Циолковского и лично с Цандеромокончательно определило направление дальнейших поисков конструктора Королева -ракетоплан. Знакомство с Тихонравовым и Победоносцевым, а также сгазодинамической лабораторией (ГДЛ) в Ленинграде подтолкнуло его к созданиюаналогичного центра в Москве, оформившегося в группу изучения реактивногодвижения (ГИРД) при Осоавиахиме 1930 году. Начальником ГИРДа был назначенКоролев, а ее лидером, безусловно, был Цандер. А 17 августа 1933 года наполигоне в Нахабино стартовала первая советская ракета — знаменитая «девятка».Сохранился даже «Акт о полете ракеты ГИРД Р-1», — так называли «девятку», изкоторого следовало, что полет ракеты продолжался 18 секунд и она достиглавысоты 400 метров. Глубокой осенью, когда уже выпал снег, стартовала втораяракета ГИРД-X — полностью жидкостная, с двумя — спиртовым икислородным — баками, задуманная Цандером и осуществленная его соратниками попервой бригаде. Эти две ракеты стали действительно историческими: с нихначинается летопись советских жидкостных ракет.

В 1934 году по инициативе заместителя наркома обороныМ. Н. Тухачевского, человека передового и всячески поддерживающего ракетчиков, две родственные организации, занимающиеся изучением реактивного движения, Ленинградская ГДЛ и Московская ГИРД, были взяты под опеку наркомата обороны иобъединены в РНИИ — ракетный научно-исследовательский институт. Делу изученияреактивного движения был придан новый статус, — из организацииинициативно-общественной она стала организацией государственной важности иначала работать по планам военных заказчиков. А планы у военных были весьмаконкретные и очень далекие от полетов в космос и, тем более, на Марс. Имтребовалось высокоэффективная (обладающая большой огневой мощью) и с приемлемойточностью стрельбы «реактивная артиллерия», или по современному определению -реактивные снаряды класса «земля — земля» и «воздух — земля» (для стрельбы изсамолетов по земле).

Поставленные перед ним задачи РНИИ успешно разрешил: уже в боях на Халхин-Голе на самолетах И-153 «Чайка» и И-16 весьма успешноприменялись реактивные снаряды (ракеты класса «воздух — земля»), а к началуВеликой Отечественной Войны были созданы многоствольные реактивные установки наавтомобильной платформе — знаменитые гвардейские реактивные минометы, ласковоназываемые фронтовиками «Катюша», сыгравшие большую роль в достижении победынад врагом. Следует отметить, что попытки немцев создать нечто подобное, успехом не увенчались.

Наряду с разработкой боевых реактивных снарядов, отделинститута, возглавляемый конструктором Королевым, занимался разработкойкрылатых ракет (проекты 212, 216 и 217), но начавшаяся в 1937 году волнарепрессий докатилась и до РНИИ. В 1938 году было репрессировано практически всеруководство института и ведущие инженеры-конструкторы, в том числе и будущийглавный конструктор ракетно-космических систем.

А теперь оторвемся на минутку от дел Российских ипосмотрим, как же развивалась идея космоплавания в других странах?

С Соединенных Штатах Америки Роберт Годдард, человектрудного, сложного характера, предпочитал работать скрытно, в узком кругудоверенных людей, слепо ему подчинявшихся. По словам одного из американскихколлег, «Годдард считал ракеты своим частным заповедником, и тех, кто так жеработал над этим вопросом рассматривал как браконьеров… Такое его отношениепривело к тому, что он отказался от научной традиции сообщать о своихрезультатах через научные журналы…». Другой американец, историк космонавтики, пишет о нем: «Нельзя установить прямую связь между Годдардом и современнойракетной техникой. Он на том ответвлении, которое отмерло».

Из доклада американского ученого Ф. Дж. Малина: «Мыпросмотрели изданные работы первого поколения основоположников теориикосмических полетов: К.Э. Циолковского (1857 — 1937), Р. Годдарда (1882 -1945), Р. Эсно-Пельтри (1881 — 1957) и Г. Оберта. В научных кругах этиматериалы относили в основном к научно-фантастической литературе прежде всегопотому, что разрыв между возможностями существовавших экспериментальныхракетных двигателей и фактическими требованиями к ракетному двигателю длякосмического полета был фантастически велик. Отрицательное отношениераспространялось на само ракетное движение…».

Италия: «Должностные лица военно-воздушных силпроявляли очень мало интереса к будущему ракетных двигателей… Интересопекавшей нас итальянской администрации к ракетной технике находился на точкезамерзания» — это слова Л. Крокко, сына генерала Г. Крокко, крупнейшегоитальянского ракетного специалиста.

Франция: «Известный специалист по пороховым ракетам Л. Домблан говорил: «Этим делом я занялся по собственной инициативе и до концаработал сам, без помощи квалифицированных специалистов…».

Германия: «Добиться, чтобы авторитетные ученыевыслушали меня и подумали о моих предложениях, оказалось невозможно, -вспоминал Герман Оберт. — Единственный шанс заставить их заняться этим состоялв привлечении к моим идеям общественного интереса».

Но в германии был и другой инженер, грезивший ракетами- Вернер фон Браун. Уже в 1929 году ему удалось создать лабораторию и привлечьзаинтересованных и увлеченных ракетами специалистов. А с приходом к властинацистов в 1933 году работа этой лаборатории была взята под опеку военных истрого засекречена. Кроме того, в ряде других лабораторий и КБ проводиласьобширные работы по боевому применению реактивных снарядов. Наряду с эти в КБавиационного конструктора Вилли Мессершмита с широким размахом велись работы посозданию самолета с реактивным двигателем.

Триумф нашей «Катюши», как уже было отмечено, побуждалнемецких конструкторов создать аналогичные образцы фронтовых реактивныхустановок. Несмотря на тщательно охраняемый секрет советских гвардейскихреактивных минометов (даже за утерю одной доски от снарядного ящика виновномугрозил расстрел) немцам, как отмечает историк ракетной техники Герман Назаров, удалось «заполучить снаряд нашей «Катюши» еще в 1939 году, когда еще и имени унее этого не было. Немцы предприняли самые решительные и срочные меры, чтобысоздать подобное оружие и бросили на его разработку десятки фирм. К концу войнысуществовало множество опытных образцов, ни один из которых не удовлетворялтребованиям военных. С 1942 года немцы применяли на Восточном фронте шестиствольныеминометы, стреляющие реактивными снарядами «Небельверфер» и «Вурфгерет».Следует отметить, что, по сравнению со знаменитой «Катюшей», эффективность ихбыла невысока, широкого применения на фронте они не получили, а за издаваемыйпри стрельбе ужасный визг у фронтовиков они получили прозвище «Скрипач».

Немцами была создана также многоступенчатая 11метровая ракета «Рейнботе», которой они обстреливали Антверпен, былиэкспериментальные зенитные ракеты: маленький «Тайфун», трехметровые"Шметтерлинг" и «Энциан», шестиметровая «Рейнтохтер» и без малоговосьмиметровая «Вассерфаль». Из всех образцов относительно совершеннымоказался, пожалуй, только «Фаустпатрон» — реактивный гранатомет, которыйэффективно применялся в городских боях, когда несчастные мальчишки из"гитлерюгенд" в упор палили из них по нашим танкам. Но утверждать, что немецкиеракетчики достигли успехов только в создании реактивного гранатомета, — этозначит не сказать о них самого главного. Главный успех немецких ракетчиковсостоял именно в том, что они создали, испытали и поставили на поток крылатуюракету «Фау-1» с прямоточным пульсирующим реактивным двигателем ибаллистическую ракету «Фау-2». Первые самолеты — снаряды «Фау-1» началиобстреливать Лондон и другие города Англии в первой половине 1943 года. Но ихпрямоточный пульсирующий двигатель при полете издавал сильный треск, из-за чегокрылатая ракета была прозвана «трещоткой». Кроме того, она обладалаотносительно невысокой скоростью полета (до 600 км/час), поэтому легкоопознавалась средствами ПВО и довольно успешно перехватываласьсамолетами-истребителями.

Указанных недостатков уже не имел другой боевойреактивный снаряд конструкции Вернера фон Брауна — баллистическая ракета А-4,названная немцами «Vergeltungs Waffe» (оружие возмездия), сокращенно «Фау-2». Стартовый вес этой ракеты составлял 12,5 тонны, тягадвигателя — 25 тонн, высота полета — 86 километров, дальность — 250 километров.

7 сентября 1944 года из района Гааги была запущенапервая баллистическая ракета «Фау-2» по Парижу. Лондон начали обстреливать наследующий день. Когда в 18 часов 43 минуты 8 сентября 1944 года в районеЧизвик раздался сильный взрыв, подумали, что взорвалась газовая магистраль: ведь никакой воздушной тревоги не было. Взрывы повторялись и стало ясно, чтогазовые магистрали ни при чем. Около одной из воронок офицер ПВО поднял кусокпатрубка, который словно прилип к руке: метал был заморожен. Так стало ясно, что в ракете, очевидно, применяется жидкий кислород. Из 1402 запущенных «Фау-2"1054 упали на Британию, из них 517 — попали в Лондон, принеся много жертв иразрушений. 14 февраля 1945 года с седьмой площадки ракетного центра вПенемюнде взлетела последняя фашистская «Фау-2» — заводской номер 4299серийного производства «Миттельверке».

Да, следует признать, что немцы сделали большойрывок вперед в деле создания ракетных носителей большой мощности. Первымиоценили это англичане, так как первые подверглись обстрелу баллистическимиракетами. Поэтому неудивительно, что армейская разведка и секретные службысоюзников получили указания от своего руководства собирать все, имеющееотношение к ракетному оружию. А на завершающем этапе войны они начали настоящуюохоту за специалистами-ракетчиками.

В отличии от англичан, у нас ничего не было, кромедокладов разведки о стартах в Польше и радиоперехватов восторженных речейГеббельса, который утверждал, что новое оружие способно изменить весь ходвойны. Получены были также сведения, что немцы собираются применять «Фау-1» длябомбардировок Ленинграда. Подвешенные к бомбардировщикам «Хейнкель-111"самолеты-снаряды, пилотируемые летчиками-смертниками, собирались долететь доКуйбышева, Челябинска, Магнитогорска и других городов. Для мести несдавшемусяЛенинграду в Таллин морем были доставлены несколько „Фау-2“, шесть из которыхсекретным эшелоном были отправлены под Псков. Но до Пскова эшелон не дошел -его пустили под откос партизаны. В общем ни „Фау-1“, ни „Фау-2“ на Восточномфронте немцам применить не удалось, что не снизило, однако, интереса Ставки кракетному оружию противника. Едва войска маршала Конева приблизились к району"полигона Близна», как в НИИ-1 (бывший РНИИ) стали готовиться лететь в Польшу. А будущий главный конструктор ракетно-космических систем С. П. Королев, толькочто расконвоированный из туполевской «шарашки», занимался испытанием ракетныхускорителей для облегчения взлета бомбардировщиков Ту-2 и Пе-2 с полевыхаэродромов. Он уже кое-что слышал о ракетном оружии немцев, много анализировалполеты бомбардировщиков с ракетным ускорителем, уже не верит в жидкостныйракетоплан, но еще не верит и в большую ракету. Но сам факт реальносуществующей серийной ракеты, которая летает на дальность 250 километров, говорит ему о многом. «Фау-2» нравилась ему и раздражала его… Нравилась ираздражала! Ну, конечно же! Фау была машиной, обогнавшей свое время, и уже поэтому не могла не нравится ему. Но и не раздражать не могла, потому что своимфактом своего существования предопределяла выбор, который он должен былсделать: ракетоплан или большая ракета. Конечно, за последние 15 лет он многоепонял в ракетной технике, но неужели надо оставить ракетоплан? И ради чего?! Ради этой толстой немецкой штуковины, капризной и еще не умеющей хорошо летать? Но ведь уже сегодня она поднимается на высоту 178 километров, на которую неизвестно когда залетит ракетоплан, и залетит ли… Кроме всего прочего, баллистическая ракета — реальность, она уже летает и никого не надо убеждать, что ее можно сделать. А стратосферного самолета нет. Его нельзя увидеть. В чертежах те, кто решает, как правило, не разбираются. Значит, в ракетопланони могут только поверить. Но поверить — значит рискнуть. А кто захочетрисковать, если можно не рисковать?!

Вот эти думы делали Королева мрачным исосредоточенным. И было от чего помрачнеть: требовалась принципиальнаяперестройка всех планов жизни.

В первый набор наших охотников за трофеями он непопал — заканчивал программу испытаний и участвовал в подготовке самолета сускорителем к намечавшемуся в Тушино празднику — Дню Авиации. В Берлин он попаллишь в сентябре 1945 года.

К этому времени все крупнейшиеспециалисты-ракетчики немцев во главе с самим Вернером фон Брауном уже былиотловлены союзниками. К тому же все основные заводы по производству компонентовбаллистических ракет были захвачены американцами. К моменту передачи их асоветскую зону оккупации американцами было вывезено 300 товарных вагонов сракетами и их комплектующими. Из жалких остатков на подземных заводах послеамериканцев и в разбомбленном Пенемюнде Королеву едва удалось набрать полторадесятка разукомплектованных «Фау-2», которые специальным поездом былиотправлены в подмосковные Подлипки (нынешний город Королев). Там, на бывшемартиллерийском заводе, теперь переданном ракетчикам, к июлю 1947 года из них, после изготовления недостающих комплектующих, было собрано одиннадцать «Фау-2».Из Подлипок эти ракеты в великой тайне спецпоездом были доставлены на вновьсозданный полигон в низовьях Волги.

Первый старт баллистической ракеты в нашей странесостоялся 18 октября 1947 года в 10 часов 47 минут утра. Она «залезла» в небона 86 километров и начала валиться оттуда на землю по баллистической кривой. Воронка на месте ее падения диаметром около 20 метров и глубиной с деревенскую избу находилась в 274 километрах от старта. С 18 октября по 13 ноября 1947 года были отстрелены все одиннадцать ракет «Фау-2». Несмотря на то, чтотолько пять из одиннадцати ракет достигли цели, Королев, да и другиеспециалисты считали этот результат весьма обнадеживающим.

Прошло меньше года после того, как в КапЯре (полигон в низовьях Волги) отстреляли весь аленький запас трофейных «Фау-2», как туда уже была доставлена новенькая, «с иголочки», ее советская копия:"Р-1″. Первый пуск советской баллистической ракеты состоялся в октябре 1948 года. Как новейшее оружие, готовое прийти на смену ствольной артиллерии иавиации, эта ракета, конечно же, не годилась: малая дальность, малая мощностьбоезаряда и большое рассеивание. Но уже очень многие в руководстве, военном игражданском, начинали понимать, что ракеты — это весьма перспективное оружие, за ними будущее. Тем более, что в архивах Вернера фон Брауна были обнаруженычертежи еще более мощных многоступенчатых баллистических ракет А-9 и А-10,предназначавшиеся для бомбардировок Нью-Йорка.

Поэтому, запуская в серию несовершенную «Р-1», всепонимали, что это нужно для подготовки кадров конструкторов и проектантов, отработки технологий на производствах и взаимодействия со смежниками, подготовки многочисленной армии инженеров и рабочих высокой квалификации. Всеэто обстояло именно так и в дальнейшем с конвейеров советской промышленностисходили ракеты различного назначения, по образному выражению Н.С. Хрущева, «каксосиски из колбасного цеха».

Заглянем, на минутку, в хронологию «взросления"советских ракет:

- 1948 год — Р-1 — дальность 280 километров;

- 1949 год — Р-2 — дальность 600 километров;

- 1951 год — Р-3 — дальность 3000 километров (но ее Королев в серию не запустил, интуитивно почувствовал, что это не то);

- 1953 год — Р-5 — дальность 5000 километров;

- 1956 год — Р-5М — уже с ядерной боеголовкой;

- 1957 год — знаменитая Р-7 — межконтинентальная баллистическая.

О ракете Р-7 надо сказать особо. Ракета Р-7 -главный итог земных трудов Королева и начало его космических трудов. И спутник, и гагаринский корабль, и все прочие замечательные и оригинальные конструкцииСергея Павловича без ракеты Р-7 превращаются в дорогие, замысловатые ибессмысленные игрушки. «Семерка» — одно из чудес XXвека — первично в истории космонавтики. Она могла бы просто забросить в космоспросто чугунную чушку, и все равно это было бы событие эпохальное.

Октябрь 1957 года — Р-7 выводит на орбиту первыйискусственный спутник Земли.

Сентябрь 1959 года — Р-7 впервые в историичеловечества донесла послание землян до Луны.