Жизнь Владимира Немировича–Данченко и его театр

Жизнь Владимира Немировича-Данченкои его театр

План:

Введение.

1. Начало творческого путиНемировича-Данченко.

2. Особенности режиссерскойдеятельности Немировича-Данченко.

Заключение.

Приложение.

Введение

Владимира Немировича-Данченко не разпосещала мысль о создании собственной своеобразной театральной энциклопедии. Однако, несмотря на столь далеко идущие планы, а также то, что этот человеквсегда отличался способностью точно формулировать свои мысли, он так и несподобился зафиксировать свои поистине огромные знания в книгах.

А о книге, которая обобщала бы еговзгляды на театральное искусство, Немирович-Данченко мечтал. Однако ему так ине удалось хотя бы на время прервать свою режиссерскую и организаторскуюдеятельность, чтобы использовать освободившееся время для воплощения его мечтыв реальность.

Не раз и не два он все же принималсяза создание книги, им был составлен план будущего произведения, брался он и занаписание основ будущих глав. Но все же режиссера влекла больше живая практика. И сколько бы он ни убеждал себя в том, что нужно собрать воедино и подвестиитог своему громадному опыту, выполнение этих намерений неизменно отдалялось нанеопределенный срок. Так, увлеченный до самого последнего дня жизни театральнойдеятельностью, Немирович-Данченко оставил книжную затею и всецело отдалсялюбимому делу.

Театр был для Немировича-Данченковсем. Он был буквально не в силах оторваться от театрального творчества. Всякийраз, в течение долгих репетиций или бесед с другими людьми, Немирович-Данченкощедро делился своими глубокими мыслями и теоретическими выводами, которыепроистекали непосредственно из его реальной практики и всегда были подчиненыединому мировоззрению этого человека.

Невольно напрашивается вопрос, почему все же К. С. Станиславский, будучи режиссером и практиком, все же сумелс блеском изложить свою уникальную подлинно научную систему создания спектакляи воспитания актера, в то время как обладавший литературными способностями Немирович-Данченкооставил после себя крайне мало теоретических высказываний.

Во многом это можно объяснитьособенностями биографии режиссера, его творческим путем, индивидуальностью, атакже той ролью, которую ему выпало играть в жизни Московского Художественноготеатра.

1. Биография Немировича-Данченко

С самого раннего детстваНемировичем-Данченко овладела мечта о театральной сцене. Однако только в юностион сумел приблизиться к реальному ее осуществлению, когда в 1877 году ввозрасте 19 лет начал впервые выступать на сцене любительского театра.

Эти спектакли принеслиНемировичу-Данченко весьма крупный успех. Однако продолжать свою актерскуюкарьеру он не стал. Будущий режиссер очень хорошо представлял себя вгероическом амплуа, которое принесло ему первые успехи, однако его внешниеданные заставили его отказаться от карьеры актера, хотя из Немировича-Данченкои мог бы получиться великолепный характерный актер. Юноша понимал, что егоуспех объясняется скорее молодым возрастом и свойственной ему темпераментностьюи искренностью. Это позволяло на какое-то время забыть о внешних данных, но такне могло продолжаться всю жизнь, а устраивать свою судьбу только на половинуНемирович-Данченко не желал.

Будущий режиссер еще с юных летсталкивался с изломанной жизнью некоторых актеров, неудовлетворенностью инесбыточностью желаний. Подобной судьбы для себя он не хотел и поэтому, ценойневероятной внутренней борьбы, он отказался от рукоплесканий зрителей и «второйжизни» на сцене театра.

Но отказаться от театра полностьюНемирович-Данченко не мог, да и не хотел. Он покинул сцену для того, чтобывернуться в зал не обычным зрителем, но актерским критиком и судьей, ибо уже вюности обладал собственным представлением о театре и театральной жизни.

Особенностью Немировича-Данченкостало то, что он, как никто другой, умел точно и ясно формулировать свои мысли. Оценивая игру актеров, он не просто воспринимал их с позиции зрителя, а всякийраз вдумывался и старался поставить себя на их место.

Немировичу-Данченко очень ненравилось, когда на сцене жизнь подменялась готовыми театральными штампами, когда традиции русской литературы повергались в забвение, а драматурги ненаходили ничего лучше, как лениво следовать в своих мыслях по проторенной ранеедороге. Так он частенько был недоволен театром, который занимался постановкойпьес Крылова.

Ему казалось, что большинстводраматургов не видят жизни и не отображают ее в своих пьесах. Его оченьволновала эстетическая сторона спектакля, и крайне возмущало пренебрежение кидейной стороне самого театра.

Впоследствии Немирович-Данченкоразвил многие из своих юношеских мыслей. В них он призывал театр к служениючеловеку и обществу, что перекликалось с идеями революционной демократии.

Будущий режиссер очень активно ибыстро откликался на происходящие в мире театра явления, и в стремлениивысказать свое мнение по поводу происходящего, печатал статьи в различныхгазетах и журналах 1877 — 1887 годов, как правило, подписываясь разнообразнымипсевдонимами.

Несмотря на то, что статьиНемировича-Данченко очень быстро забывались общественностью, в своейсовокупности они позволили ему составить цельную систему взглядов, которую онвпоследствии будет проводить в жизнь.

В течение всей своей критическойдеятельности Немирович-Данченко резко выступает против принятого вимператорских театрах репертуара — одной из основных его задач в Художественномтеатре станет реформа репертуара. Путь критика стал слишком узким дляНемировича-Данченко. Он не мог не чувствовать, что, как бы настойчиво он низащищал свои взгляды, они не реализовались в практике театра.

Театральная жизнь текла своимпривычным руслом, и ему приходилось повторять из статьи в статью одни и те жемысли, приходя в отчаяние от консерватизма руководителей театров. Немирович-Данченко не мог мириться с происходившим на его глазах и всеуглублявшимся разрывом между запросами жизни и театром, несмотря на наличие внем актеров огромного таланта и мастерства.Он ясно видел, что условиябюрократического управления театрами заглушают актерские дарования. Убедившисьв малой плодотворности театрально-критической деятельности, Немирович-Данченкооставляет ее ради драматургии.Он хотел не только косвенно влиять натеатр похвалой, порицанием или разбором спектаклей, но изменять его активно. Его темперамент художника был накален за годы бездействия. Позднее онмногократно 'направлял в дирекцию императорских театров докладные записки, вкоторых подробно излагал проекты необходимых, по его мнению, театральныхреформ. Его взгляды 'на театр тесно сближались со взглядами Островского, неизменно поднимавшего голос в защиту развития русского национального театра, против легковесного развлекательного репертуара. Но в условиях императорскихтеатров, как и в условиях театров частных, эти проекты были неосуществимы.

Неудовлетворенный состоянием театра, враг господствовавшей драматургии, Немирович-Данченко в первых своих пьесах, однако, сам находился во власти ее тематики и ее законов. Частые посещениятеатров, с детских лет детальное знакомство с ними воспитали в нем довольноуверенного знатока сцены. Немировичу-Данченко нужно было одержать некоторуюпобеду над собой, чтобы нащупать новые сюжеты, новые образы, новыйдраматургический путь. Он довольно быстро завоевал положение крупногодраматурга. Не только автор пьес, но и их постановщик в годы 1888—1896, онработал с лучшими актерами России. Ермолова и Савина, Ленский и Давыдов охотноприслушивались к замечаниям молодого драматурга, свидетельствовавшим не толькоо прекрасном знании техники сцены, но и о тонком и умном проникновении впсихологию образа. Немирович-Данченко блестяще анализировал роль. Творчествозахватывало его. Он стал не только автором, но и учителем сцены.

Немирович-Данченко уже нащупывал всвоей драматургической практике те принципы, которые защищал в своих статьях. Вего пьесах проникали на сцену нарождавшиеся социальные отношения, новый бытовойматериал, новые черты психологии, интересные и неожиданные оттенки жизни. Онпонимал, что реформа театра возникает не из прошлого, а из современности, изтого нового, характерного и тревожного, что принес в общественные условия и вдуховную жизнь интеллигенции конец XIX века. Немирович-Данченко в своейдраматургии постоянно касался самой важной для него проблемы — о силе ибессилии русского интеллигента, о его противоречивой судьбе в условияхсовременного ему общества. Сознание неустроенности и несправедливостиокружающей жизни настраивало его критически, но он на практике все болеепонимал, что формы театра, которыми он сам владел виртуозно, не были способныпередать ясно сознаваемый им кризис жизни, и он искал новые, более тонкие ивыразительные формы драматургии, более соответствующие избираемым им темам. Онстремился поставить в своих драмах острые вопросы жизни современной емуинтеллигенции.

Он начинает заниматьсяпедагогической деятельностью: с 1891 года он стал преподавателемМузыкально-драматического филармонического училища. Преодолевая первоначальныйскептицизм учащихся, критик и драматург сделался воспитателем молодых актеров. Метод его преподавания был нов. Немирович-Данченко проводил его со всейсвойственной ему страстностью и последовательностью. Обучая молодежь актерскойтехнике, он исходил из психологии образа и индивидуальных особенностей учащихся. Отбрасывая условно-театральный подход к образу, когда актер преимущественноищет эффекта в роли, он старался в каждой из них найти живой, неповторимоиндивидуальный характер. Он вскрывал перед учащимися сложный мир страстей ипереживаний. Он воспитывал их всесторонне. Он учил их видеть драматизм вокружающей жизни. Он прививал им любовь к литературе и умение в неевчитываться. На его глазах вырастал новый тип актера, увлеченного драматургиейЧехова. Он боялся расстаться с воспитанной им молодежью, желая ее уберечь оттлетворного влияния провинциального театра, в который она неизбежно попала быпосле окончания школы. Он понял, что его мечта художника и воля организаторадолжны были слиться в создании своего театра. Он убедился, что прекрасная иверная идея, отличная актерская, игра, хороший драматургический материал, существующие раздельно и оторванные друг от друга, не обеспечат нового театра, что только органическое соединение всех по-новому понятых элементов театравсецело ответит составляющей цель его жизни мечте — отразить современность вовсей ее глубине, осветить жизнь тем протестом, который он чувствовал в лучшихлюдях той эпохи.

Увидев в Станиславском гениальногорежиссера и родственного по своим устремлениям художника и всецело поверив внего, Немирович-Данченко соединился с ним во имя общей борьбы за правду жизнина сцене.

Так совместно с К. С. Станиславскимбыл задуман и создан Художественный театр, и сюда теперь направилась его волязрелого художника.

С момента осуществления этойзаветной мечты Немирович-Данченко с головой уходит в театральную практику, редко выступая на страницах печати, преимущественно в тех случаях, когдануждались в объяснении или точных формулировках творческая линия и поискируководимого им совместно со Станиславским театра. И лишь к концу жизни у неговновь возникла горячая потребность формулировать свои взгляды, подвеститеоретический итог своему огромному творческому опыту.

Художественный театр был его мечтой, более того — он был его жизненной миссией, его призванием. Только здесь, вкругу Станиславского, Чехова, Горького, в кругу передовых художников иписателей, он впервые получил реальную возможность осуществления своих идеалов. Сюда хотел он безраздельно отдать все свое дарование и все свое умение. И онотдал себя Художественному театру, вызванному к жизни волей демократическойреволюционизирующейся интеллигенции, до конца. Ему, вместе с К. С. Станиславским, выпало великое счастье увидеть в полной мере осуществленнымидеал подлинно народного театра в эпоху Великой пролетарской революции, когдаХудожественный театр получил невиданные возможности расцвета и когда он былпоставлен в положение подлинно государственного учреждения, тесно связанного снародом. Тогда же до конца и исчерпывающе раскрылась индивидуальностьНемировича-Данченко.

2. Особенности режиссерской деятельностиНемировича-Данченко

Основная черта дарования Вл. И. Немировича-Данченко — умение охватить театр в целом. Нет ни одной, начиная отсамой существенной и кончая самой незначительной, детали в театральной жизни, которой бы не касался Немирович-Данченко. Ему принадлежит известный афоризм:"Театр начинается с вешалки". Когда приблизилась к осуществлению дорогая емумечта о своем театре, он устранял даже самые незначительные мелочи, способныепомешать ее достижению или испортить с трудом воздвигаемое здание.Он неоставил ни одной трещины, сквозь которую могло проникнуть влияние дурных сторонстарого театра.

Он всегда смотрел в будущее и судило «сегодня» с точки зрения развития театра в целом. Ему, как и Станиславскому, было важно создать условия, при которых актеры — сердце театра — все времянаходились бы в нужной для искусства атмосфере, и он по мере возможностиоберегал их от закулисных интриг. Станиславский и Немирович-Данченко боролись спреувеличенным актерским самолюбием, они первыми являли пример полной отдачисебя идейно-творческим задачам театра.

Художественный театр сталвсепоглощающей страстью Немировича-Данченко, выражением его упорной воли. Онзнал, что именно здесь он полностью выразит себя. Существование Художественноготеатра означало и существование Немировича-Данченко как полноценного, служащеговысоким идейным задачам художника. Оттого он постоянно отвергал так частоделавшиеся ему предложения о переходе в другой театр. Прежние, испытанные имуспехи его больше не удовлетворяли. И хотя он больно переживал внешние ивнутренние трудности и беспокойства в жизни Художественного театра, он в самыетяжелые минуты не покидал театр и еще сильнее и напряженнее входил в гущу егожизни, не только ставя спектакли, но разрабатывая репертуар, совершенствуяпостановочно-сценическую технику, создавая стройнуюадминистративно-организационную систему. Охватывая театр в целом, он считал, что все в театре — и администратор, и бухгалтер, и капельдинер, и декоратор,—все служит для того, что совершается на сцене, для того торжественного ипрекрасного момента, каким является спектакль. Блестящий организатор ируководитель, он порой сам отходил в тень как художник ради сохранения театра. Немирович-Данченко и Станиславский были крепко спаяны со всем коллективомтеатра. Немирович-Данченко знал, что единомыслие руководителей с коллективом инепрестанная забота о каждом из членов коллектива помогают обеспечить победутеатра и торжество его общественно-художественной линии.

С ее определения он и начинал. Длянего не существовало театра вне связи с общественной жизнью. Руководительрепертуара, он придавал ему решающее значение.

Справедливо полагая, что безсовременной драматургии театр мертв, Немирович-Данченко порою давал на сценеМХТ Право голосам писателям, не только мрачно оценивавшим буржуазнуюдействительность, сколько проповедовавшим безверие вообще. Художественный театрбыл для него в первую очередь русским театром, хранившим великое идейно-творческое наследие русской литературы, театром Чехова и Горького, Толстого иГрибоедова, Островского и Тургенева, Пушкина, Гоголя и Салтыкова-Щедрина.

Немирович-Данченко неизменно твердои уверенно подчеркивал спасительное для театра значение Великой Октябрьскойсоциалистической революции, которая вывела МХТ из охватившего его кризиса ичетко определила его репертуарную линию. В эпоху социалистическогостроительства он широко помогал молодым авторам, отражавшим в своихпроизведениях советскую действительность.

Как художник, заинтересованный внаиболее полном осуществлении идеи создания нового театра, как организатор иофициальный директор его, Немирович-Данченко заботился о каждом отдельномучастке сложного театрального организма.

Проблема того, что показывается насцене, была всегда для него одной из самых существенных. В списке режиссёрскихсозданий Немировича-Данченко — Чехов и Шекспир, Пушкин и Горький, Островский иЛев Толстой, Гоголь и Грибоедов, Щедрин и Тургенев, Иванов и Леонов, Хренникови Дзержинский. драме первые свои постановки он делал вместе со Станиславским, иих взаимовлияние дало результаты одинаково благотворные для обоих. Он, до такойстепени вживался в стиль произведения, что, не вглядываясь в текст, легкоугадывал текстовые изменения и сокращения, произведённые режиссурой.

Враждуя с ложной театральностью, онв равной мере не любил натуралистической простоватости. Ритм сценической речибыл для него ритмом автора, ритмом пьесы, был для него поэзией. Ритм был тесносвязан с содержанием.

Воплощая на сцене два огромных позначительности романа Л. Толстого, Немирович-Данченко последовательно шел загениальным определением, которое дал Толстому В. И. Ленин. Верный своей идейнойи художественной требовательности, он нашел для раскрытия идейного смыслароманов особые приемы. В «Воскресений» он дал резкое и мощное разоблачениецарской России. В картинах «Суд», «Тюрьма», «Деревня», «Петербург», «Этап» оннарисовал острейшие противоречия русского самодержавного строя. Введенное им"лицо от автора" позволило ему передать мысли Толстого-протестанта. В «АннеКарениной» он противопоставил «скованной в гранитные стены морали блестящегоимператорского Петербурга» «сильную страсть» искренней и честной женщины,"которая, ощутив радость чистой правды, уже не может помириться с лицемерием иложью". Таков был и весь спектакль, от начала до конца построенный на контрасте"живой, прекрасной правды" с торжественным, холодным великолепием окружающеймертвой аристократической жизни. Так умел Немирович-Данченко выявлять в спектаклесамое главное самое характерное для выбранной пьесы.

Искусство Немировича-Данченко былоотмечено чертами суровости и строгости, его режиссерский почерк —сосредоточенной силой и насыщенной сжатостью. Его режиссерская манерапротиворечила как натурализму, так и формализму.Он всегда в зависимостиот идеи пьесы находил самые красноречивые и необходимые детали, безжалостноочищая спектакль от ненужных и лишних.

Немирович-Данченко прекрасно понималактера.Он признавался, что знает все недостатки, связанные в прошлом сактерской профессией и не до конца изжитые до наших дней: неустойчивость, болезненное самолюбие. Осторожно и чутко отводил он актеров от стоявших на ихпути опасностей. Он учитывал, что успех актера зависит от его драгоценнейшихкачеств, неотразимо воздействующих на зрителя. Но он не полагался ни на одно изсамых пленительных актерских свойств, рассматриваемых в отдельности. Он частонаблюдал, как в театре актер, не обладающий ни большим сценическим вкусом, нидаже большим талантом, увлекал зрителя и вызывал аплодисменты. Немирович-Данченко искал разгадку и такого успеха, хотел понять его кореннуюпричину. Он никогда не верил в то, что успех возникает из ничего, на пустомместе и является только свидетельством непонимания зрителя. Успех актера всегдабыл обусловлен в его восприятии рядом положительных качеств, хотя бы этиположительные качества были опутаны массой привходящих, ненужных моментов.

Он угадывал тогда причину успеха илив личном обаянии актера, которое прорывалось сквозь самые штампованные приемы иувлекало зрителя, начинавшего привыкать к этим индивидуальным штампам актера;или в эмоциональной заразительности актера, в его темпераменте, который, будучинаправлен даже в неверную сторону, потрясал зрителя, и зритель, побежденныйстихийным напором темперамента, вслед за актером пренебрегал содержанием пьесыи образа; или в уверенной сценической технике, которая давала иллюзию жизненнойправды и обманывала зрителя.

Тем не менее, стоило зрителюпопытаться разобраться в своих чувствах по поводу актерской игры, и он начиналпонимать, что получил впечатление не жизненное и насыщенное идеями, а всеголишь имитацию, театральное впечатление. И в этих случаях зритель невольноначинал осознавать односторонность и некую ущербность такого впечатления.

На своих репетицияхНемирович-Данченко старался помочь актеру раскрыть образ полностью со всеми егомельчайшими переживаниями и затаенными мыслями. Немирович-Данченко знал, что уактера уже есть свои фантазии по поводу роли, свои цели, которые манили его засобой. И режиссер всячески старался вести актера к осуществлению этих целей. Онвел с актерами интересные беседы, которые были полны всевозможных сравнений, идолжны были помочь актеру.

Язык образов, на которомНемирович-Данченко общался с актерами, был необычайно богат и полон яркихсравнений, направленных на пробуждение в актере необходимых ассоциаций. Этотязык, казалось бы, расширял и углублял актерское знание жизни, позволяянаходить удивительно яркие, и в то же время простые сценические приемы, которыепозволяли как нельзя лучше передать саму жизнь. Он не учил актеров и ни к чемуих не принуждал. Его актеры на сцене просто жили, жили сильно, ярко и красиво.

В возрасте восьмидесяти пяти летВладимир Иванович Немирович-Данченко скончался в самом разгаре его творческойработы. После него многие из далеко простирающихся планов и замыслов так иостались нереализованными.

Но даже в старостиНемировичу-Данченко были присущи удивительная жажда жизни, придававшая емумолодости и сил, искрометность ума, чувство новизны. Его репетиции продолжалипоражать наблюдателей и актеров своей увлекательностью.

Немирович-Данченко прошел богатыйтворческий путь, наполненный славой и успехом, искренними переживаниями ивсенародным признанием.

Всю свою жизнь взорНемировича-Данченко был обращен в будущее, стремился не останавливаться на ужедостигнутом. Всякий раз, когда на горизонте начинала маячить цель, к которойстремился этот удивительный человек, он начинал видеть с особой ясностью нетолько ее, но и открывающиеся следом бескрайние просторы для творчества. И чемреальнее теперь казалась ему цель, тем интереснее становилось идти по дороге, ведущей к ней.

Немирович-Данченко был человеком сразносторонними интересами. Казалось, что в мире не существует ни одной вещи, которая не привлекала бы его внимания, все до мельчайшей детали общественнойжизни, искусства или быта отмечались режиссером и использовались в дальнейшейработе. Он всегда с интересом отслеживал молодые дарования, эта проблемаглубоко волновала его и вызывала неподдельный интерес.

И становится совсем неудивительным иестественным то, что обладающий огромным авторитетом во всех сферах искусства итеатра, Немирович-Данченко был назначен председателем Комитета по Сталинскимпремиям в области искусства и литературы.

Немирович-Данченко былталантливейшим организатором и тонким психологом, обладал твердой волей, умом. Это во многом способствовало его умению привлечь в театр всевозможных деятелейискусства. Он умел увлекать своими замыслами других, и, в свою очередь, видел вних своих помощников и свою опору.

В кругу его спутников оказалисьтакие начинающие советские драматурги как Афиногенов и Корнейчук, композиторыДзержинский и Хренников, художники Дмитриев, Вильяме и Волков.

Он умел зажигать сердца молодежи, вести ее за собой, за своими мыслями. Его любили, им восхищались, его уважали, к нему испытывали чувство искренней благодарности. И от соприкосновения смолодежью, ее энергией и задором, Немирович-Данченко и сам словно обновлялся.

Но ни в коем случае нельзяутверждать, что Немирович-Данченко не умел оценивать творческий потенциалмолодых драматургов, актеров, художников. Напротив, он необыкновенно точно иумело отсеивал ненужное в пьесе, и углублялся в то, что представлялось емунаиболее важным и ценным. Истина для него рождалась в споре, он всегдаиспытывал интерес к собеседнику и внимательно относился к нему, особенно еслитот оказывался его принципиальным противником. В таком случае он не простостарался указать своему оппоненту «истинный путь», но и найти то самое зерноистины, которое должно было произрасти из этого спора.

В общении с Немировичем-Данченко нечувствовалось напряжения, обычно вызываемого разницей возрастов собеседниковили их общественного положения. Молодежь скорее ощущала единство их интересов кжизни, стремление Немировича-Данченко поддержать творческие намерения и замыселюных художников.

Да, Немирович-Данченко был жесткимкритиком, и немногие были способны выдержать подобное испытание. Однако еслихудожник все же проявлял стойкость в испытании критикой, то на смену холодностистороннего анализа у Немировича-Данченко приходило искреннее творческоеувлечение, делающее из Немировича-Данченко по-настоящему верного друга, в любуюминуту готового прийти на помощь со своими знаниями и добрыми советами.

Заключение

Вся долгая и насыщенная жизнь Немировича-Данченкобыла посвящена театру, наполнена мечтами и непоколебимой верой в искусство. Нераз в мечтах режиссеру представлялось уже, как на сценах его театров впроизведениях Шекспира и Чайковского воплощаются идеи высокой трагедии в музыкеи поэзии.

Именно Немирович-Данченко в своевремя открыл для русского театра пьесы Чехова, а уже будучи ввосьмидесятилетнем возрасте, повторил это для советского народа. Режиссероказывал творческую поддержку Горькому (который впоследствии испытывал глубокуюпризнательность этому человеку) при создании первых драматургическихпроизведений великого пролетарского писателя, и именно он в советское времясумел дать уникальную социальную трактовку горьковским произведениям.

Вся позиция советской эпохи нашласвое отражение на сцене театра Немировича-Данченко. Казалось бы, не было ниодного события в общественной жизни страны, которое не вызвало бы отклик состороны великого режиссера. Он сумел воплотить на сцене театра не только лучшиеобразцы советского драматического искусства, но и создать уникальные образынародных вождей — Ленина и Сталина.

Немирович-Данченко прожил поистинеудивительную жизнь, полную величайших достижений в области культуры и русскоготеатра. Но даже на склоне лет великий советский художник и народный артистСССР, лауреат Сталинской премии, Немирович-Данченко обращал свой взор не впрошлое, а в неизменно светлое будущее России.

Приложение. Список постановок Вл.И. Немировича-Данченко в Московском Художественном Театре.

1898−1899г.

«Счастье Греты» Э. Мариотта

«Чайка» А.П. Чехова (вместе с К.С.Станиславским)

1899−1900 г.

«Дядя Ваня» А.П.Чехова (вместе сК.С. Станиславским)

«Одинокие» Г. Гауптмана (вместе с К.С. Станиславским)

1900−1901г.

«Три сестры» А.П.Чехова (вместе с К.С. Станиславским и В. В. Лужским)

1902−1903г.

«На дне» М. Горького (вместе с К. С. Станиславским)

1903−1904г.

«Юлий Цезарь» В. Шекспира.

" Вишневый сад" А. П. Чехова (вместес К. С. Станиславским)

1904−1905г.

«Иванов» А. П. Чехова.

1905−1906г.

«Дети солнца» М. Горького (вместе сК. С. Станиславским)

1906−1907г.

«Горе от ума» А. С. Грибоедова (вместе с К. С. Станиславским)

«Стены» С. А. Найденова.

1907−1908г.

«Борис Годунов» А. С. Пушкин

1908−1909г.

«Ревизор» Н. Г. Гоголя (вместе с К.С. Станиславским)

«У врат царства» К. Гамсуна

1910−1911г.

«Братья Карамазовы» по роману Ф. М. Достоевского

1911−1912г.

«Живой труп» Л. Н. Толстого (вместес К. С. Станиславским)

" Нахлебник" И. С. Тургенева

«Где тонко, там рвется» И. С. Тургенева

1912−1914г.

«Пер Гюнт» Г. Ибсена

«Николай Ставрогин» по роману Ф. М. Достоевского «Бесы»

" Мысль" Л. Н. Андреева

1914−1917г.

«Смерть Пазухина» М. С. Салтыкова-Щедрина.

" Каменный гость" А. С. Пушкина

«Село Степанчиково» по повести Ф. М. Достоевского

1925−1929г.

«Пугачевщина» К. А. Тренева

«Квадратура круга» В. Катаев

" Блокада" Вс. Иванова.

1936−1939г.

«Любовь Яровая» К. А. Тренева

" Анна Каренина" по роману Л. Н. Толстого

«Три сестры» А. П. Чехова.