Геополитическое пространство России: мифы и реальность

Поиск причин развала СССР шел как с позиций серьезного анализа, так и, увы, больше всего — со спекулятивных позиций «запрограммированности» такого развала. Тезис «запрограммированности» в наиболее массовом варианте сводится к весьма тривиальному: «СССР — империя», «Все империи разваливались» — значит… и т. д.

Куда более неожиданным кажется другое объяснение «запрограммированности» — естественно-географическое — виновато оказывается, слишком большое пространство. Это действительно неожиданно, ибо вся история русской и мировой геополитики говорит о плюсах больших пространств.

К сожалению, начало положили не журналисты, а ученые. В популярном журнале «Знание — сила» (Лев Гумилев шутливо называл его «Знание через силу») появилась статья доктора географических наук Б. Родомана2, где эта идея пагубности пространства почему-то называется тривиальной. «Огромность России—причина ее бедствий. Громоздкое государство, фактически унитарное, не может защищать права и свободы человека потому, что более всего озабочено самосохранением. Своими огромными размерами Россия обречена на геополитическое одиночество… В гигантской унитарной стране невозможен парламент»3.

Где же выход по Б. Родоману? «Надо дать мировому сообществу переварить Россию по кускам (выделено автором — С.Л.), иначе и мир нами подавится, и мы погибнем в его глотке»4. Автору вообще не нравится наша история, ибо «почти вся территория России образовалась путем завоеваний и неравноправных договоров под угрозой силы», и оказывается, в России даже «сформировался своеобразный тоталитарный ландшафт»5.

Куда «мягче» позиция других известных географов — А. Трейвиша и В.Шупера. Их, с одной стороны, вроде бы обнадеживает тот факт, что Россия остается системой «от моря и до моря», а с другой — они же сочувственно цитируют мнение еще одного географа — В. М. Гохмана: «.пространство — наш бич». А далее следует совсем неожиданный пассаж, огорчивший бы М.В.Ломоносова: «.если бы за Уралом плескался океан, скорее всего, Россия уже давно была бы полнокровньм членом сообщества цивилизованных стран». (Трейвиш А., Шупер В. Пространство России: богатство или бремя / Знание — сила, 1993, март. С. 91).

Удивляет здесь не столько раздвоенность позиции (надежда или бич?), сколько повторение серьезными учеными печально известной формулы «нобелевского тракториста» о вхождении в «цивилизованное сообщество». Для него-то Пушкин и Толстой, Чайковский и Шостакович, Вернадский и Королев — не пропуск в этот мир, но для наших коллег это вроде бы должно быть очевидным.

Все цитированные «идеи» не совсем новы. Но в последнее время спекуляции с пространством усилились, и на этом «поле» работают уже не одиночки, а целые коллективы, и распространяет их уже не «Знание — сила», а куда более многотиражный «Огонек». Видимо, после масштабной идеологической работы по развалу СССР постперестроечный журнал решил внести свою лепту и в развал России.

Цитируем: «Предельно допустимая (!) (выделено автором — С. Л.) площадь государства, после превышения которой существование страны делается энергетически невыгодным, равна приблизительно 500 тыс. км2«6. Для убедительности тезиса статья предваряется эпиграфом: «Да знаете ли Вы, что такое Россия? Ледяная пустыня. А по ней ходит лихой человек» (К.Победоносцев). А для «научности» указывается, что лаборатория глобальных проблем при Институте безопасного развития атомной энергетики дает не просто, а «выявленные физические закономерности развития страны».

Напомним, что территория России — более 17 млн. км2, т. е. в 35 раз (!) выше «нормы». Спрашивается, правда, а как же живут другие «запредельные» страны и кто вообще эти «монстры» с большой территорией? Оказывается, их не так и мало — 24 страны мира имеют площадь более 1 млн. км2, т. е. явно «запредельную», а среди них и самые развитые (США, Канада, Австралия), и самые быстро развивающиеся (Китай), и другие самые крупные по населению (Индия, Бразилия). Кстати, грядущие энергетические проблемы Китая отнюдь не в его территории, а в потенциальном исчерпании нефтяных ресурсов…

Согласно «Огоньку», в России все безнадежно и по другим параметрам. Кроме обширной территории у нее еще два «греха»: многонациональность («культурно-психологическая разница регионов», по элегантному выражению авторов) и еще худший — морозы. Оказывается, среднегодовая температура в России +5,5°, тогда как в Канаде +5,1°(но живут же!), в Исландии +0,9°, а в Финляндии, которая все-таки севернее основного массива России, +1,5°. Парадоксы? Но беда наших авторов в том, что среднегодовая температура огромной страны — показатель почти бессмысленный, некорректный, все равно что средняя температура у пациентов больницы: кто-то при смерти, а у других, наоборот, 36,6°…

Технократические объяснения в геополитике не срабатывают. Справедливо в них лишь то, что энергетически эффективными бывают преимущественно небольшие страны. Не срабатывают и любые объяснения, игнорирующие географическое положение страны, в частности сравнения показателей сельского хозяйства СССР—России и США, проводимые без учета «северности» нашей страны.

Смехотворны и «выводы», делающиеся на такой шаткой основе, например, о том, что «сепаратизм» оказывается «не глупая амбициозность отдельных местных лидеров, а выражение объективных энергофизических механизмов истории»7. Пример Армении, объявившей когда-то свою АЭС источником всех зол, а недавно — с помощью России, восстановившей ее, —куда более объективная реальность. Довольно странно выглядит их «вывод» о том, что достаточно благополучным США, Канаде и Китаю тоже грозит развал…

Вообще судить о чем-то в области другой науки очень сложно, часто это оборачивается самоуверенно дилетантскими «выводами». Оказывается, через 50 лет Россию ждет потепление, и можно определить, какое именно, — на 2,1° (0,1 —тут трогательная деталь — все, дескать, просчитано и ясно), а заодно добавляется, что пусть хоть при этом пол-Европы потонет, зато «даст Бог, возможен скорый распад страны» (России — С.Л.), и это доведет ее «до эффективных площадей»8.

Беда в том, что авторы не знают новейших авторитетных прогнозов «парникового эффекта», хотя и до них все было достаточно спорно и неоднозначно. В 1995 г. на Международной климатической конференции ООН в Берлине было четко сформулировано, что в первой половине XXI в. никакого заметного потепления в мире не произойдет. И что, у России и здесь «особенная стать»? (Подробнее этот вопрос освещен К.Я.Кондратьевым). (Кондратьев К.Я. Новые тенденции в исследовании глобального климата // Известия РГО, 1996, т. 128. …6. С. 47, 54.)

А теперь насчет пространства России всерьез. Со времен Петра I (с сегодняшних позиций его можно назвать геополитиком) и вплоть до 1914 г. Российская Империя ежедневно расширялась на 83 км2, т. е. на 80 тыс. км2 в год. В одном лишь XIX в. ее территория увеличилась на 1/3, согласно подсчетам американских журналистов. Это означает, что территория бывшего СССР была на 90% создана не «тоталитарным режимом», а столетними усилиями русских государственников. И это была не «лоскутная» колониальная империя, а органически единое геополитическое, экономическое и культурное пространство. Л.Н.Гумилев отмечал, что «только в XVIII в. России удалось решить важнейшую проблему обретения естественных границ»9, при этом «включение в Московское царство огромных территорий осуществлялось не за счет истребления присоединенных народов или насилия над традициями и верой туземцев, а за счет комплиментарных контактов русских с аборигенами или добровольного перехода народов под руку московского царя»10. «Цивилизованные народы» поступили со своими колониями иначе — отмечает ученый.

Хорошо известно (но, увы, забыто сегодняшними политиками Грузии), как просила Грузия быть присоединенной: «.долгое время первые Романовы — Михаил, Алексей, даже Петр — не хотели принимать Грузию, брать на себя такую обузу. Только сумасшедший Павел дал себя уговорить Георгию XIII и включил Грузию в состав Российской Империи. Результат был таков: в 1800 г. насчитывалось 800 тыс. грузин, в 1900-м их было 4 млн. И когда русские войска защитили Грузию от горцев, она много выиграла от этого»11.

Задолго до Л.Н.Гумилева значимость пространства подчеркивал великий русский географ П.П.Семенов-Тян-Шанский: «…устойчива территория, которая простирается «от моря до моря»». Писал об этом и В. И. Вернадский: «Мы недостаточно оцениваем значение огромной непрерывности нашей территории. Подобно северо-американским Соединенным Штатам, мы являемся государством-континентом… Огромная сплошная территория, добытая кровью и страданиями нашей истории, должна нами охраняться как общечеловеческое достижение, делающее более доступным, более исполнимым наступление единой мировой организации человечества»12.

Значение и выгоду больших пространств признавали как неоспоримую истину крупнейшие западные географы и геополитики — от немца Ф. Ратцеля до англичанина X. Маккиндера — отца геополитики как науки. Да и родилась-то геополитика как «наука о пространстве с точки зрения государства», по одному из кратких определений. А внутри нее развилась теория «больших пространств», особенно важных в нашем веке авиации и освоения космоса. Конечно, геополитические мотивы использовались и в целях оправдания агрессии («жизненное пространство», которого якобы не хватало Германии 30-х—40-х годов), но это — не вина теории.