Гипотеза как форма развития биологического знания

Жизнь ставит перед нами проблемы, которые нам необходимо решать. После того как проблема или проблемный комплекс сформулированы и исследованы, то есть проанализированы идет процесс поиска решения. Некоторые проблемы разрешаются обращением к реальному миру, поиском новых фактов посредством процедур наблюдения, измерения и т. п. Другие же проблемы могут быть решены только путем построения некоторых новых теорий, нового субъективного образа объективного мира. Обычно кажется очевидным, что эмпирические проблемы и связынный с ними процесс накопления эмпирического материала должны предшествовать концептуальным проблемам, заключающимся в обработке полученных данных теми или иными логическими методами. Поэтому даже в тех случаях, когда отмечается фундаментальная роль проблемы как исходного пункта научного исследования, традиционно следующим этапом в рассмотрении процесса научного исследования является именно анализ средств и методов получения научных фактов.

Однако в реальной научной деятельности всякий процесс сбора эмпирического материала не является исходным, поскольку ему предшествуют гипотезы, а сами эмпирические данные интерпретирующая с помощью теорий. В предельном случае это могут быть даже гипотезы и теории относительно функционирования принятых средств наблюдения и эксперимента, хотя в общем случае, безусловно, теоретическая нагруженность наблюдения превышает этот минимальный уровень; чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить о том, насколько тесно связаны эксперимент и теория в современной биологии или генетике. Научная действительность такова, что ни одна из проблем не решается непосредственным обращением к опыту, — последний всегда опосредован предшествующими ему идеями, теориями и понятийным аппаратом. Поэтому более адекватным самому процессу исследования и его естественному движению будет обращение не к эмпирическим данным и способам их получения, а к изучению и анализу научных идей, которые проверяются опытом- а именно, к гипотезам и законам, а также теориям как системам законов. Только после такого анализа научных идей правомерно обращение к опыту как к конечной инстанции научного исследования, к которой научные идеи проверяются и с помощью которой они обосновываются.

Первым объектом анализа на этом пути является гипотеза.

То, что Земля имеет шарообразную форму, -это, конечно, факт. Тем не менее, это ненаблюдаемый факт: никто непосредственно не наблюдал нашей планеты в целом, и даже космонавты видят не всю планету, а только ее часть. К заключению о шарообразности Земли люди пришли, заметив, что при лунных затмениях Земля отбрасывает тень, имеющую форму круга. На мысль о сферичности земной поверхности наводил и вседневный опыт мореплавателей: известно, что когда вдали показывается корабль, то сначала из-за горизонта появляются верхние концы матч и лишь затем расположенные ниже реи и прочие детали судна. Объяснить такие наблюдения удается лишь приняв предложение о том, что Земля имеет форму шара. Позже это предположение было обосновано независимыми наблюдениями измерениями, в частности, кругосветными путешествиями и астрономическими открытиями. Таким образом, утверждение о шарообразности Земли является в принципе предположением или — гипотезой [ 4., с. 62 ].

Подобная квалификация столь очевидного утверждения базируется на следующем понимании гипотезы: некоторое утверждение представляет собой гипотезу тогда и только тогда, когда оно, во-первых, непосредственно или опосредовано относится к пока или в принципе наблюдаемым фактам и, во-вторых, может быть уточнено и исправлено при наличии нового знания.

В этом определении под фактами понимаются реальные события, а не описывающие их суждения. Последние квалифицируются как эмпирические данные, или данные наблюдения, если, конечно, эти данные соответствующим образом получены, поскольку, скажем, суждение описывающее реальное в прошлом событие, не может быть отнесено к эмпирическим данным. В связи с этим известную дискуссию о том, следует ли понимать факт онтологически или гносеологически, мы просто обходим, принимая различные термины для трактовки фактов в различных смыслах. Отсюда следует, что гипотезы вышеприведенным определением противопоставляются не фактам, а эмпирическим данным.

В принятой терминологии различие между фактом и гипотезой не является различием в пределах одного общего рода, и именно поэтому не следует противопоставлять факты и гипотезы. Гипотезы-это суждения, и, как таковые, они противоположны суждениям с другими признаками, а именно единичным суждениям опыта эмпирическим данным. Данные и гипотезы различаются тем, что последние строятся на основе первых и вместе с тем по своему содержанию и смыслу выходят за пределы эмпирических данных. Другими словами, гипотеза всегда обладает большим содержанием и большой логической силой, чем те данные, на которых она основана. Единичные суждения о фактах в принципе также могут подлежать исправлению, как и гипотеза. Поэтому они отличаются от гипотез лишь по первому, а не по второму признаку в определении гипотезы-в отличие от гипотез, данные всегда относятся к непосредственно наблюдаемому в опыте. Бывают гипотезы, которые относятся лишь к данному в опыте, не превосходя его по своему содержанию. Однако в этих случаях гипотезы относятся у опыту опосредовано, через данные, являясь их конечным обобщением.

Кроме указания на различие и противоположность данных и гипотезы необходимо сказать несколько слов об их отношении друг к другу. Поскольку гипотеза не относится к единичным суждениям опыта, а всегда превосходит их по содержанию, ее нельзя обосновать исходя только из данных. Эмпирические данные могут лишь опровергать гипотезу, но не подтверждать ее. Это представление о соотношении гипотез и данных, получившее распространение в современной методологии науки, связано со вторым признаком в приводимом выше определении гипотезы: гипотеза должна быть такой, чтобы можно было исправить или уточнить при наличии новых данных. Всякое суждение удовлетворяющее первому признаку, т. е. относящееся к ненаблюдаемому непосредственно, но не удовлетворяющее второму признаку, считается гипотезой.

Как уже отмечалось выше, в гносеологическом плане гипотезы предшествуют любой деятельности по сбору данных. Во-первых, получение эмпирического материала осмысленно только в том случае, если оно осуществляется с целью подтвердить или опровергнуть гипотезу, и с этой точки зрения сбор данных становится бессмысленным, если нет руководящей гипотезы. Во-вторых, сбор данных с целью подтвердить или опровергнуть некоторую гипотезу всегда сопровождается принятием целого ряда других гипотез, таких, например, как существование наблюдаемого предмета, исправность приборов и т. д.

Зачастую функции гипотезы в рассуждениях о науке недооцениваются в силу обыденного употребления этого термина для обозначения необоснованных и ничем не оправданных предположений, в отличие от «твердых «научных заключений. Это противопоставление гипотез научным выводам, кроме того, содержит еще одно ошибочное представление: об абсолютности и неизменности результатов научного поиска. На самом деле материалистическое учение об относительности истины и гносеологическое определение гипотезы как особой формы познания и мышления вскрывают тот факт, что многие научные результаты, воспринимающиеся обыденным мышлением как непосредственные и твердо установленные суждения факта, являются лишь опосредованными выводами, а следовательно носят гипотетический характер.